учитель - это профессия от бога

Интервью Л. П. Кезиной «Общественной газете РОССIЯ», 25.12.2003


— Любовь Петровна, наша встреча проходит накануне Нового года. Поэтому хотелось бы нарушить традицию и спросить вас не об итогах года учебного, которые подводятся после последнего звонка, а года календарного. Каким он был для вас лично, для вашего ведомства и вообще для российского образования?

— Я бы разделила итоги работы нашего ведомства и Министерства образования России. Мы либо опережаем их в некоторых задумках, как это было, скажем, с введением «школы полного дня», либо то, что делает министерство, не подходит нам. В этом году 47 регионов приняли участие в Едином государственном экзамене. В 2004 году мы решили войти в этот эксперимент. Должна сказать, что Москва в лице педагогического сообщества критично настроена по отношению к Единому государственному экзамену. Что касается организационных технологий, тут вопросов нет. Мы сразу утвердили свою позицию: детей из школы в школу никто перемещать не будет. Ребята группами по 15 человек будут сидеть в своих школах, и к ним придут независимые экзаменаторы. Условия для объективной оценки будут соблюдены. Очень много вопросов, связанных с контрольно-измерительными материалами. Я не хочу, чтобы в Москве эксперимент над детьми проводился так, как в этих 47 регионах. Во время обычных выпускных экзаменов в задание по математике входят шесть задач, и детям дается пять часов. Сложные задания, ничего не скажешь… Но ребята за пять часов успевали точно сделать четыре задания, кто-то приступал к пятому, кто-то — к шестому. Было три варианта: математика для детей в обычных школах, математика для детей, учащихся в гуманитарных классах, и математика для учащихся математических школ, где этот предмет изучается углубленно. Проблем не было. Сейчас по ЕГЭ предлагается один вариант, который пишут и ребята из математических и гуманитарных школ, и ребята из обычных школ. Мы считаем, что это неправильно. Далее. Экзамен состоит из трех частей. В первой части 16 заданий, и под каждым из них 4 ответа. Из этих ответов нужно найти правильный. Но ребята (как оказалось, таких было большинство) находили ответ наугад и получали положительную оценку. Выходит, знания тут не обязательны? Вторая часть экзамена состоит из восьми заданий, которые уже надо решать, причем среди них есть очень сложные. В третью часть входят четыре наисложнейших задания, которые под силу только участникам математических олимпиад. Мы провели эксперимент: вместе с ребятами 11-х классов из обычных школ посадили студентов первого курса математического факультета одного из педагогических вузов федерального подчинения, учителей математики и дали им эти задания. Что мы увидели? Первая часть решалась все тем же «методом тыка». Причем на первые две части ребята тратят два с половиной часа, а на третью остается полтора. Первое задание из третьей части решили 20% ребят, второе — 0,2%, третье — 0,5%, а к четвертому заданию никто не успел подступиться. Отсюда вопрос: кому нужно было создавать условия, при которых ребята не справляются с заданием? Мы всегда говорим, что ребенок в учебе должен чувствовать свою успешность. Только тогда он может реализовать себя. А если мы уже на выпускном экзамене ему создаем такие условия и доказываем, что он математику за 11 классов не освоил, то грош цена нам как руководителям образования. Я не согласна с бытующим мнением, что существует пропорция: 12-14% двоек, столько же — троек, сколько-то — четверок и единицы — пятерки. Я считаю, что если мы начали учить ребенка с первого класса и выпускаем его в одиннадцатом, то у него не должно быть двоек. Если он получает двойку на экзамене, то это значит, что либо программы обучения совершенно негодные, либо учителя такие, которых нельзя было допускать к детям. Почему должен страдать ребенок? Я считаю, что это абсолютно неправильно. И вот это мы пытаемся доказать министерству.

— Я так понимаю, что 2003 год прошел в интеллектуальном противостоянии с федеральным министерством?

— Противостояния нет, но профессиональные споры, если хотите, присутствуют.

— Кто решал, какие предметы включать в ЕГЭ?

— Наше право было выбрать. Сейчас выпускники сдают два обязательных федеральных экзамена — математику и литературу. Они остаются и в ЕГЭ, но из литературы сделали два отдельных экзамена, а математику ребята будут сдавать по своему усмотрению: либо в форме ЕГЭ, либо в традиционной. Из остальных четырех предметов ЕГЭ — биологии, химии, физики, русского языка — ребенок может выбрать три.

— Гуманитарии, значит, обделены?

— Я считаю, что гуманитарную часть Министерство образования плохо проработало. И вообще по Единому государственному экзамену им надо еще очень здорово поработать. Я лично привыкла сама во все вникать. Прежде чем что-то пойдет к детям, это должно быть проработано мною. Я должна нести ответственность за то, как ребенок почувствует себя наедине с этим экзаменом.

— Сейчас много говорят о введении в систему народного образования специальности «школьного омбудсмена», некоего защитника прав ребенка в школе. В этом действительно есть необходимость?

— В Москве есть уполномоченный по правам детей Головань Алексей Иванович. Когда решали вопрос, создавать такой институт или нет, Департамент образования был в числе первых, кто выступил за введение этой должности. Сегодня дети нуждаются в том, чтобы их защищали, и в первую очередь от жестокости родителей. Как показывает анализ, в столице около 30% неблагополучных семьей. Там нет материального достатка, элементарной заботы о детях. Детей бьют, часто отправляют их на заработки… Поэтому ребенка надо защищать прежде всего вот от такой жестокости родителей, от бесправия в семье, от несправедливости к нему, которая подчас возникает в школе со стороны учителей.

— Значит, ребенок имеет право пожаловаться на учителя, на несправедливость, жестокость. Не секрет, что бывают случаи, когда учитель издевается над детьми (не физически, конечно, потому что это уголовно наказуемо, а просто издевается).

— Он может пожаловаться и уполномоченному по правам ребенка, и в Департамент образования. Мы такие случаи не оставляем без внимания, защищаем ребенка. К сожалению, наше правосудие часто стоит не на стороне детей. Когда увольняют ректора или учителя и дело доходит до суда, то этого абсолютно никчемного директора или учителя восстанавливают на работе, исходя из интересов этого человека и совершенно не принимая во внимание мнение родителей, учителей, самих учеников. Такие перекосы имеют место в судебной практике.

— Значит, первый человек в школе — это ученик, а учитель?

— Да, ученик. Мы давно говорим, что в Москве — школы для учеников, для родителей. Учебный процесс должен затрагивать три стороны — учеников, родителей и учителя, — чтобы не было диктата учителя по отношению к ученикам. Ученик должен чувствовать себя полноправным участником процесса, иметь право в тактичной форме высказать учителю, что тот не прав. Настоящий учитель должен прислушиваться к ребенку, не бояться признавать свои ошибки. Его авторитет от этого только возрастет.

— Не секрет, что сегодня не всем по карману качественное образование. Как заставить лучших учителей остаться в школе, не уходить на вольные хлеба, не заниматься только репетиторством?

— Ответ простой: учителю надо платить такую зарплату, чтобы он мог обеспечить свою семью. Сегодня в Москве созданы условия для того, чтобы учитель получал зарплату если не выше, то хотя бы на уровне прожиточного минимума. Средняя заработная плата по Москве составляет 5700 рублей. Но у нас есть такой мэр, как Юрий Михайлович Лужков — человек, которого всегда заботит судьба учителя, который сам подчас, еще задолго до начала учебного года, начинает проявлять интерес к тому, сколько учителя будут получать денег. Но мэр не может сам повысить ставки, которые утверждаются Правительством Российской Федерации. Он может только сделать надбавки к этим ставкам. И вот сегодня в результате повышения надбавок учитель в Москве получает почти в два раза больше, чем в других регионах. Но это все равно низкие зарплаты. Скажите: можно на эти деньги прожить семье, где муж — учитель, жена учитель и двое детей? Невозможно. Бывая в школах, я все время интересуюсь, сколько получает учитель. Скажем, учитель физической культуры, у которого две ставки уроков физкультуры, спортивная секция и еще секция по линии детских и юношеских клубов, получает 7 тысяч рублей. Ну разве можно мужчине-учителю, рабочий день которого начинается в 8 утра и заканчивается в 9 вечера, иметь такую зарплату?!

— По оценкам наблюдателей, растет интерес молодежи к педагогической специальности, в частности, вырос конкурс для поступления в педвузы. С чем это связано?

— До недавнего времени я тоже так думала. Конкурс в педагогические вузы действительно высокий. Мы ввели в практику регулярные встречи с выпускниками педагогических вузов перед окончанием их учебы. Говорим с ними о системе образования, о том, что мы их ждем, и так далее. И все, казалось бы, хорошо. Но в 2003 году мы провели среди студентов анонимное социологическое исследование. Студенты были более откровенны. И что мы выяснили? На вопрос, пойдут ли они в школу или нет, положительно ответили только 50% опрошенных. Другая половина шла в педагогические вузы, чтобы просто получить хорошее образование. Грамотные люди любой специальности, с хорошим образованием в нашем обществе востребованы. А в Москве, где существует колоссальный рынок труда, тем более. Преподаватели иностранного языка спокойно устраиваются переводчиками. Математик, физкультурник легко устраиваются в коммерческих структурах. Иногда начинаешь разговаривать с людьми, и они признаются, что тоже являются учителями. Я часто люблю повторять: «Куда ни кинь — везде одни учителя. Вот почему их нет в школе». Они везде: в банках, в управленческих структурах, в исполнительной власти, среди профессиональных депутатов. Да, наверное, это только на пользу обществу, когда во всех сферах работают грамотные люди. Но мы готовим учителей для школ. Поэтому здесь необходим контракт, по которому выпускник педагогического вуза отрабатывал бы средства, которые были затрачены из госбюджета на его подготовку как учителя.

— Может быть, после первого курса, потому что многие приходят и уходят, понимая, что это — не его. Учитель все-таки профессия специфическая…

— Она не просто специфическая, это профессия от Бога. Человек, который идет в школу, должен, кроме знаний, очень любить детей. В школу приходят от пятисот до тысячи детей. И школе нужно с этими детьми справляться. Есть замечательные коллективы, которые любят своих учеников. Там нет проблем с дисциплиной — ребята уважают своих учителей. Ребенок ведь чувствует, насколько искренен учитель. Если учитель его любит, болеет за него, хочет, чтобы у ученика все получилось, то этот ученик всегда будет союзником учителя. Да, работать тяжело. У учителя начальной школы в классе в среднем 25 человек. Учителю-предметнику, которому по программе выделено всего 2 часа в неделю, для того чтобы набрать 18 часов, надо вести 6 классов. Вот и считайте: 6 классов по 25 детей, которых надо любить.

— Вопрос об учебниках. Недавно был скандал, связанный с одним из учебников по истории. Как навести порядок в этой области? И вообще, как, по-вашему, сколько учебников должно быть по одному предмету? А насколько нужна ребенку с гуманитарными способностями геометрия или химия в том объеме, который предлагается в школе?

— Учебников по одному предмету должно быть три. Потому что есть три категории учеников: ребята, которые занимаются в обычных школах, гуманитарии и занимающиеся естественно-математическими предметами, и ребята, которые учатся в специализированных школах. Они не могут работать по одному и тому же учебнику. У них должны быть свои учебники. На днях мы провели коллегию по вопросу преподавания истории, ее месте в гражданском и патриотическом воспитании школьников. Мы не случайно соединили эти два предмета. Провели анализ и самих учебников, и состояния преподавания. Пришли к единодушному мнению: у истории колоссальные резервы в части воспитания ребенка. Оказалось, что наши дети плохо знают свою историю, плохо знают, например, героев Великой Отечественной войны и саму войну… Главный недостаток учебников сегодня в том, что их очень много. К примеру, по истории — больше сорока.

— И все сорок допущены?

— Да. Мне кажется, это перебор. Ну что можно разнообразного написать, скажем, о Курской битве в Великой Отечественной войне? Двадцать человек будут писать об этом событии, и что, каждый напишет по-своему о том, как проходила Курская битва?.. Этого не должно быть.

— Слово «патриотизм» так измочалили, что люди боятся лишний раз его произносить. Патриотизм — это любовь к Родине, ни больше ни меньше.

— Патриотическое воспитание — это основа основ. Если мы воспитаем патриота, который будет любить свою семью, свой город, свою страну, то получим надежного, порядочного человека. Он не предаст, не продаст, он никогда не ударит ножом в спину. Поэтому мы не стесняемся об этом говорить в школах. Нужно заниматься патриотическим воспитанием детей, нужна спортивная работа с ними. Если дети будут физически здоровы, они будут здоровы и морально. Ну и, конечно же, эстетическое воспитание. В Москве у нас есть целый ряд учреждений та же 16-я школа-интернат где считают, что все дети от рождения талантливы. И надо только правильно построить педагогический процесс чтобы каждый ребенок нашел себя.

— Школы — самые активные участники политической жизни страны. В том смысле, что почти все избирательные участки находятся в школах. Что-нибудь получили школы от государства за это, скажем, компьютеры или еще что-то? Или только санобработку на следующий день?

— Последние выборы, которые прошли 7 декабря, показали, что 80% участков — это больше 2000 — располагались в школах. Потому что других помещений нет. А в некоторых школах было и по три, и по четыре участка. Мало того, у нас огромное количество преподавателей — так раньше не было — входят в состав участковых избирательных комиссий. Но они за это ничего не получают. Наоборот, компьютеры, мебель, цветы часто предоставляются школьные.

— Почему не требуете денег за это?

— С кого?

— С государства, с того же Центризбиркома, у них же есть бюджет…

— У них есть бюджет. Я пробовала подходить с ваших позиций, говорила с начальниками, но поняла, что это трудный вопрос. Нашим школам легче все провести на общественных началах, нежели требовать с кого-то деньги. Школы привыкли быть бессребрениками. Раньше перед выборами и ремонт в школе сделают, и мебель свою потом отдадут, дорожки ковровые оставят…

— А сейчас только пол помоют…

— Нет. Все это делают наши уборщицы.

— Значит, это ваша добрая воля…

— Я просто понимаю, что сегодня многое в выборах держится на образовательных учреждениях.


Любовь Кезина: На фоне других регионов России в Москве сейчас самое качественное образование. Интервью агентству «Интерфакс» 15 июня 2007 года

Любовь Кезина: “Самое главное в жизни — никого и ничего не бояться” - прямая линия с читателями газеты «Московский комсомолец» 30 августа 2005 года

Родительское собрание с Любовью Кезиной - Радиостанция "Эхо Москвы", Воскресенье, 28 августа 2005 г., ведущая - Ксения Ларина

Интервью с Любовью Кезиной - Радиостанция "Эхо Москвы", понедельник, 20 июня 2005 г., ведущий - Андрей Норкин

"Горячая линия" по итогам школьного учебного года - Кезина Любовь Петровна отвечает на вопросы слушателей "Эха Москвы" 05.06.2005 г.

"Московским педагогам к осени повысят зарплату" - прямая линия c читателями газеты «Московский комсомолец» 21.02.2005 г.

Главный учитель Москвы - в "МК"! Стенограмма пресс-конференции в “МК” руководителя Департамента образования г. Москвы Любови Кезиной 16 февраля 2005 года, 16.00.

"Мэр поставил нам пятерку, но я с этим не согласна». Интервью социально-экономическому журналу «Круг жизни» № 2 (4), 2004

Учитель - это профессия от бога. Интервью Л. П. Кезиной «Общественной газете РОССIЯ», 25.12.2003

«Нынче очень тяжела жизнь простого школяра», Горячая линия с читателями "Комсомольской правды", 01.09.2003

«Урок на всю жизнь», Горячая линия, Московский комсомолец, 01.09.2003


Анонсы:

 

© 2004, 2005 Разработка и поддержка: ИАЦ